Frequently Asked Questions - Professional

Детям почти всегда нужно давать возможность поддерживать контакты с важными для них людьми (например, с родителями, бабушками и дедушками, братьями и сестрами) при условии, что это не угрожает безопасности ребенка. В любом случае мы не должны недооценивать потерю, которую могут чувствовать дети, теряя связь с важными в их жизни людьми, даже если эти люди не всегда хорошо относились к ним. Исключение может быть сделано в случае усыновления (однако существует тенденция к «открытому усыновлению», когда у детей все еще есть ограниченная возможность не терять связь с важными для себя людьми) или, если планируется, что ребенок больше не вернется домой, возникает обеспокоенность тем, что поддержание контактов с родителями может усложнить формирование и налаживание отношений ребенка с новыми опекунами. Если существует возможность возвращения ребенка домой, всегда следует пытаться способствовать таким контактам. В ином случае после того, как ребенок вернется домой, будет тяжелее возобновить отношения и в результате возвращение может оказаться неудачным. Степень и частота контактов зависят от возраста и развития ребенка, а также обстоятельств дела. В случае младенцев и маленьких детей, чтобы помочь родителям поддерживать контакт с ребенком и сформировать привязанность ребенка к родителям, им нужно общаться очень часто (3 раза в неделю или более). Контакт можно поддерживать как лично, например, посещая ребенка, так и отдаленно, например, по телефону, с помощью переписки и электронной почты. Можно также передавать фотографии и видеоролики. Для организации и поддержки контактов могут понадобиться значительные усилия, и это необходимо учитывать, создавая условия для контактов (особенно, если ребенок проживает в другом месте, или встречи должны происходить под наблюдением соответствующего работника).

 

Существует много разных, одинаково верных способов воспитания детей и ухода за ними. Главный вопрос, который следует себе задать, заключается в том, нарушаются ли права ребенка, и как это влияет на ребенка, и что это значит для него. Необходимо тщательным образом оценивать ребенка и его ситуацию, а не только общие условия, что и так следует делать в любых обстоятельствах. Например, в некоторых странах принято считать, что маленькие дети должны спать в отдельных комнатах, тогда как в других это считается негуманным, и дети продолжают спать с родителями, пока не подрастут (иногда вплоть до начальной школы). В обоих случаях это можно считать приемлемыми способами ухода за детьми. Однако если ребенок все еще спит со своими родителями, когда у всех его друзей есть отдельные спальни, это может сделать ребенка объектом издевательств. Если ребенок хочет спать отдельно, то, хотя в культурном плане это может быть приемлемым, нежелательно, чтобы ребенок продолжал спать с родителями, поскольку это может привести к дальнейшим проблемам для ребенка. Культуру следует рассматривать в самом широком смысле слова – даже в семьях есть собственная культура, которую нужно понять, чтобы узнать о мотивах родителей и их влиянии на ребенка. Разве есть другой приемлемый способ реализовать «благие намерения»?

В мире наблюдается большой интерес к разработке систем защиты детей, а также ведутся дискуссии и дебаты относительно определения и создания концепции системы защиты детей, а также относительно того, что следует включить в такую систему. Один из способов продумать систему защиты детей – это рассмотреть ряд процедур, законов, политик и услуг, которые будут работать как одно целое на защиту детей и улучшение их благополучия, и будут включать как превентивную, так и реактивную помощь (то есть, реагирование на случай насилия). Ведь между колесами, двигателем, тормозами, сидениями и самим автомобилем есть разница!

 

Дети имеют право на защиту личной информации, и, кроме того, вопрос о том, какую информацию разрешено передавать другим учреждениям, а также способы передачи информации могут регулироваться внутренним законодательством. Поэтому следует быть осторожными, обмениваясь информацией. Это касается не только сотрудничества с другими агентствами, но и информации, которой мы обмениваемся внутри организации. Конфиденциальность можно неосознанно нарушить, в частности, работая в условиях, где люди хорошо знают друг друга (например, в небольших общинах, или если человек относится к определенной культурной группе). Информацию следует передавать по принципу «нужно знать»: это означает, что сведения нужно передавать другим лицам, играющим особую роль в поддержке семьи. Например, патронатный воспитатель должен иметь больше информации о семейных условиях ребенка, чтобы суметь поддержать ребенка в домашней обстановке, чем, например, учитель ребенка. В целом, всегда лучше спрашивать у детей и семей разрешения поделиться информацией с другими. Мы должны объяснить детям, почему важно делиться информацией, и как такая информация будет использоваться, чтобы они могли принимать обоснованные решения относительно своего согласия на обмен информацией. Однако важно помнить, что даже когда семьи не дают согласия на обмен информацией, мы можем передать информацию в тех случаях, когда необходимо защитить ребенка (но необходимо разумно ограничить объем такой информации). Основным принципом является обеспечение наилучших интересов ребенка, и национальные законы о защите данных могут предусматривать исключения с целью предотвращения преступления (которые могут включать насилие над ребенком).

Зачастую в деле защиты детей нет идеального результата, как бы мы к нему ни стремились. Иногда речь идет даже не столько о наилучшем решении, сколько о том, чтобы не сделать еще хуже. Однако мы можем считать кейс успешным, если нам удается снизить уровень опасности для ребенка до приемлемого и дать ребенку все ресурсы, которые помогут ему справиться и адаптироваться к изменениям в его жизни. Помимо этого важно обеспечить соблюдение прав ребенка так, чтобы он смог полностью раскрыть свой потенциал (например, право на образование и т.д.).

 

Нет! Конечно, специализированные услуги имеют большое значение, особенно, если мы хотим помочь восстановиться детям, которые испытали жестокое обращение, или если ребенок из-за пережитого насилия имеет определенные поведенческие и когнитивные проблемы, влияющие на его жизнь (например, посттравматическое стрессовое расстройство). Однако даже если услуги специалистов недоступны, все еще можно сделать что-то, чтобы помочь ребенку. Создание безопасной среды, отношение к детям с уважением, предоставление им возможности распоряжаться своей жизнью и телом также очень важно для восстановления ребенка, как с точки зрения изучения новых способов общения с другими людьми, так и того, что ребенок будет думать о себе. Можно также сделать другие вещи, например, обеспечить детям доступ к соответствующему образованию, удовлетворить их основные потребности, создать соответствующие системы поддержки, которые будут способствовать повышению стойкости и психологической адаптации детей. Это, в свою очередь, может помочь процессу восстановления.

Это сложный вопрос, и с ним сталкиваются многие социальные работники. Действительно, трудно избежать повторной виктимизации, если, в первую очередь, не будет проведена тщательная оценка причин и факторов, влияющих на виктимизацию. Например, если одним из движущих факторов, которые привели к коммерческой сексуальной эксплуатации ребенка, была бедность, то, если ситуация не изменится, или если ребенку и его семье не помогут получить навыки, необходимые для получения альтернативных доходов и трудоустройства, то, вероятно, ребенка ожидает повторная виктимизация. Это подчеркивает необходимость проведения тщательной оценки, чтобы изучить причины насилия над ребенком, а не только устранять его симптомы.

 

Как следует из названия, оценка потребностей ребенка, исходя из имеющихся услуг, означает, что помощь ребенку предоставляется в рамках существующих услуг. При оценке непосредственных потребностей и нужд ребенка, напротив, смотрят на ситуацию ребенка и то, чего она требует. Например, «посещение школы» вытекает из имеющейся услуги, а «получение образования» вытекает из потребностей ребенка. Рамочные оценки, а также планы для конкретных кейсов/ухода, разработанные с учетом потребностей детей, будут более эффективны, особенно в ситуации ограниченных ресурсов, поскольку это позволяет планировать с учетом наилучших интересов ребенка, а также может стимулировать поиски творческих решений. Если говорить об образовании, то есть много разных способов обучения детей, одним из которых является посещение школы, но могут существовать другие варианты, такие как репетитор, учебный клуб или учебная программа, которые могут быть более уместными.

Не обязательно. Это может означать, что мы закрыли дело слишком рано, но также и то, что семья вернулась с новой проблемой. Также это может быть признаком того, что семья доверяет социальной службе. Однако возвращение некоторых семей нельзя рассматривать как серию обращений по различным вопросам, это больше похоже на «вращающиеся двери», с повторением тех же проблем. Это может свидетельствовать о том, что вместо того, чтобы разобраться с основными причинами, мы занимались только симптомами. Можно допустить, что вмешательство было неэффективным, и нужно определить другие пути помощи такой семье.

 

Во многих организациях и правительственных органах вводится кейс-менеджмент как принцип работы. Кейс-менеджмент (или иначе «индивидуальное социальное сопровождение») – это процесс или совокупность процедур, которые определяют, как следует рассматривать кейс, кого необходимо привлечь к работе, и какие временные рамки следует установить, чтобы все случаи рассматривались систематически. Это помогает обеспечить своевременное предоставление поддержки и обеспечивает единообразие при работе с отдельными кейсами. Кроме того, механизмы кейс-менеджмента обычно определяют, как следует обращаться к другим организациям, и как должны сотрудничать разные агентства. Независимо от того, как описан и разделен процесс кейс-менеджмента, любая система должна иметь три основные составляющие: оценка (и планирование), вмешательство, отслеживание результатов и пересмотр. Если не включены эти три процесса, нельзя говорить о комплексной системе кейс-менеджмента. Следует понимать, что кейс-менеджмент сам по себе не является вмешательством или программой – это способ организации и подхода к работе, а не помощь, предоставляемая семьям.

Работа с позиций соблюдения прав человека является концептуальным сдвигом – переходом от позиции «благосостояния», где услуги и помощь рассматриваются как что-то, что выдается по доброй воле поставщика услуг (и в некоторых случаях воспринимается как «заслуга» клиента и ответная благодарность) к позиции, которая признает, что дети (и их семьи) имеют гарантированные законом права, которыми они также могут пользоваться. Дети и семьи рассматриваются не как выгодоприобретатели, а как субъекты права. При этом поставщики услуг рассматриваются как «носители обязанностей» (то есть, на них возлагается ответственность). Работа с позиций соблюдения прав человека требует, чтобы детей и семьи не рассматривали как пассивных получателей услуг и поддержки, а активно привлекали их к решению вопросов о том, какая поддержка им необходима, и как ее предоставлять. Это требует того, чтобы поставщики услуг, как носители обязанностей, больше советовались с клиентами, а также отвечали за свою работу.

Все планы работы с детьми необходимо регулярно пересматривать. Зачастую периодичность пересмотра определяется в рамках процедур кейс-менеджмента или устанавливается агентством, которое оказывает помощь. Регулярные пересмотры также важны для уверенности в том, что планы выполняются в соответствии с графиком и продолжают соответствовать потребностям ребенка, а также, для внесения коррективов в случае необходимости. Как правило, планы чаще пересматривают в начале работы, а в дальнейшем реже, но все же регулярно по мере выполнения работ. Во время пересмотра каждый, в том числе и сам ребенок, должен получить возможность открыто обсудить реализацию плана и продолжения работ. В идеальном случае пересмотр должен осуществлять тот, кто не участвует в повседневной работе с семьей. Такой подход гарантирует определенную непредвзятость.

Простой ответ на этот вопрос звучит так: как только ребенок сможет сообщить о своих желаниях, мы должны учитывать их при принятии решений. Можно спрашивать мнение даже у очень маленьких детей, хотя это может быть проблемой. Но социальные работники должны уметь задавать детям простые прямые вопросы, используя выражения, которые ребенок может понять. Конечно, то, в какой мере желание ребенка будет влиять на наше решение, может зависеть от возраста ребенка, однако, мнение ребенка все же важно, и его нужно рассмотреть. Это такое же право ребенка! Помните также, что все дети могут также выражать свои желания и чувства с помощью невербальных сигналов (например, проявляя обеспокоенность рядом с определенным взрослым).

Мы должны попытаться понять, почему ребенок не желает контактировать с социальной службой: у него могут быть другие приоритеты, или, возможно, нет таких забот, и он не видит такой необходимости, которую видят взрослые. Мы можем и должны привлечь ребенка к содержательному обсуждению и участию. Кроме того, необходимо советоваться с детьми относительно того, как мы можем удовлетворить их потребности другим, более креативным способом, поскольку возможны и другие варианты. Например, ребенок может не хотеть посещать терапевта (считая это пустой тратой времени), но, возможно, он с радостью пойдет на курсы жизненных умений и навыков (где может выучить новые способы взаимодействия с другими людьми). Это еще одна причина, почему оценки и планы, выполненные в соответствии с потребностями ребенка, более полезны по сравнению с оценками, сделанными исходя из имеющихся услуг, поскольку оценки в соответствии с потребностями помогают выделить самое важное. В конечном итоге, если ребенок не желает получить доступ к услуге, то более взрослых детей, имеющих большую автономность, трудно «заставить», и это не принесет никакой пользы в плане развития позитивных отношений с подростком. Иногда полезно позволить отложить вопрос на какое-то время, поскольку это может помочь детям почувствовать уважение к себе и внутреннюю уверенность (что, в конечном итоге, будет содействовать их развитию и восстановлению). Исключением является случай, когда услуга необходима, чтобы уберечь ребенка. Желание и чувство детей являются важными факторами процесса принятия решений, но ответственность за защиту детей всегда возлагается на взрослых.

Это сложный вопрос, поскольку в целом всегда лучше, чтобы ребенок находился в семейной обстановке, где ему уделяется индивидуальное внимание, и у него будет возможность установить тесные отношения с важными для себя взрослыми. Однако существуют определенные ситуации, когда институциональный уход будет лучшим вариантом для ребенка. Ребенку может нанести вред потеря места, куда его поместили (что приводит к отказу и еще большей неопределенности). Поэтому если ребенок проявляет очень проблемное поведение, он вряд ли сможет чувствовать себя в безопасности в условиях альтернативного ухода, например, при патронатном воспитании. В данном случае будет более полезным обеспечить непрерывную опеку в учреждении, чем перемещать ребенка несколько раз. Также это касается детей, которые пользуются определенной самостоятельностью, как те, которые живут на улицах, или детей старшего возраста, которые уже четко отождествляют себя с собственной семьей и не могут согласиться или не хотят иметь новую семью. Вместо того чтобы иметь один вид опеки, оптимальным решением будет предоставить разнообразные возможности – от семейного/патронатного воспитания до институционального ухода. После чего можно уже будет решить, что отвечает наилучшим интересам конкретного ребенка. Даже когда считается, что институциональный уход соответствует наилучшим интересам ребенка, все же его следует обеспечивать в небольших подразделениях, где детям можно уделить индивидуальное внимание, а не в больших анонимных учреждениях. Младенцев и маленьких детей, даже если они подлежат усыновлению, всегда следует помещать под альтернативный семейный уход.

Обеспокоенность должны вызывать любые формы жестокого обращения; однако, его влияние на ребенка почти наверняка будет разным в ближайшем будущем и коротко-, средне- и долгосрочной перспективе. Разрабатывая планы ухода за ребенком / планы урегулирования конкретных кейсов, мы, очевидно, должны признать приоритетность тех форм жестокого обращения или опасностей, которые могут повлиять на ребенка в ближайшем и недалеком будущем (особенно, если ситуация могла бы стать опасной для жизни). Однако мы также должны убедиться в том, что принимаем во внимание среднесрочные и долгосрочные проблемы. Например, физическое и сексуальное насилие является причиной для немедленного реагирования. Тем не менее, иногда мы можем игнорировать или приуменьшать важность невыполнения обязанностей в отношении ребенка и эмоционального насилия, последствия которых нередко становятся проблемой в долгосрочной перспективе. Известно, что эмоциональное насилие может иметь драматические последствия во взрослом возрасте и часто приводит к наркотической зависимости, трудностям с поддержанием отношений и неумением быть настоящими родителями для собственных детей.

Этот проект финансируется: